«Круговорот»


Мы с Серёгой, моим алтарником, возвращаемся из храма в посёлок. Только что я отпевал одного своего старого знакомого. Сколько раз, помню, звал его в церковь. Он меня слушал, улыбался и никогда не спорил. Переведёт разговор на другую тему, расскажет про свои болячки, и вспомнит рабочий коллектив. И понимаешь, что пора прощаться потому как про надоевший коллектив и про болячки мне слушать неинтересно. Так, не покаявшись человек и ушёл, а мне обидно.
Размышляя на столь грустную тему, мы вошли в посёлок, и первыми, кто попался нам навстречу, была пожилая супружеская пара. И тоже мои хорошие знакомые. Они частенько прогуливаются по дороге от посёлка до церкви и обратно. Гулять гуляют, а так чтобы в храм зайти, хотя бы из интереса, не заходят.
Вот я их своим вопросом и огорошил:
- Дорогие мои, когда я наконец увижу вас в храме? Сколько можно ходить вокруг да около?! Вы же крещёные, православные! Да и возраст уже поджимает.
- Ой, батюшка, так мы же бываем! Как это мы не бываем?! Очень даже бываем. Вот, два года назад ездили на экскурсию в Суздаль, и там нас водили в храм слушать церковное пение. В прошлом году отдыхали в Пятигорске и тоже заходили свечки поставили. Батюшка, ты не думай, мы самые что ни на есть православные.
Идём дальше. Серёга, раздражённо, словно саблей, рубанув рукой, подвёл итог разговора:
- О чём можно говорить с такими людьми?! – И вынес приговор, - что говори им, что ни говори - бесполезно!
На другое утро спешу в поселковую часовню. Собираюсь служить молебен и причащать старичков. Иду, смотрю под ноги и сосредотачиваюсь на предстоящей службе. Неожиданно справа прямо над ухом, словно хлопок:
- Александр Ильич!
Александр Ильич это я. Обычно так ко мне обращаются люди официальные, местная интеллигенция, и все те, у кого язык не поворачивается назвать чужого человека «отцом». По этому поводу я ни с кем не спорю, и отзываюсь даже на: «Э-э-э… послушайте, молодой человек».
- Александр Ильич! – передо мной две старушки из соседнего со мной дома. В храм они не приходят, даже за святой водой, но приветствуем мы друг друга исправно. – Позвольте узнать, за кого вы собираетесь голосовать на выборах президента?
Что угодно я был готов услышать в то холодное мартовское утро, но только не вопрос о предстоящих выборах. В одно мгновения меня с небес опустили на землю. Недоуменно пожимаю плечами:
- Э-э-э… я как-то об этом ещё не задумывался. Даже не знаю что вам и ответить.
- Как это «не задумывался»?! – Передразнивает меня одна из старушек, - вы что же не следите за теледебатами?
- Матушки, так ведь пост Великий, я телевизор вообще не включаю.
«Ты поняла? - Обращается одна из старушек к другой. – У него пост и он не смотрит телевизор»!
«Да о чём с такими вообще разговаривать?! – возмущённо взрывается её подруга. И они в раздражении уходят.
Смотрю на часы. Уже опаздываю. Спешу, почти бегу. Краем глаза замечаю двух незнакомых женщин, постарше и помоложе. Они стоят у торца пятиэтажного дома, о чём-то разговаривают, по-деловому размахивая руками. Увидев меня, перестали размахивать, и не сговариваясь решительно двинули мне наперерез.
Мелькнула догадка: ««Свидетели»? Очень уж похоже». Только их мне сейчас не хватало, и так времени нет. Прибавляю шагу. Женщина, что помоложе вырывается вперёд, но не успевает на перехват и громко кричит мне вслед:
- Молодой человек! Постойте! Мы вам расскажем об «имени бога»!
Ещё что-то добавляет. Я не оборачиваюсь, и слышу голос её товарки:
- Галя, остановись! Ему это не интересно. – И дальше всё тот же уже знакомый рефрен, - о чём, вообще, можно говорить с такими людьми?!